Изредка появлялся в заведении цирковый атлет, производивший в невысоких помещениях странно-громоздкое впечатление, вроде лошади, введенной в комнату, китаец в
синей кофте, белых чулках и с косой, негр из кафешантана в смокинге и клетчатых панталонах, с цветком в петлице и в крахмальном белье, которое, к удивлению девиц, не только не пачкалось от черной кожи, но казалось еще более ослепительно-блестящим.
Неточные совпадения
При входе сидел претолстый китаец, одетый, как все они, в коленкоровую
кофту, в
синие шаровары, в туфлях с чрезвычайно высокой замшевой подошвой, так что на ней едва можно ходить, а побежать нет возможности. Голова, разумеется, полуобрита спереди, а сзади коса. Тут был приказчик-англичанин и несколько китайцев. Толстяк и был хозяин. Лавка похожа на магазины целого мира, с прибавлением китайских изделий, лакированных ларчиков, вееров, разных мелочей из слоновой кости, из пальмового дерева, с резьбой и т. п.
На некоторых много-много, что
синий длинный халат — и больше ничего: ни панталон, ни
кофт, ни сандалий.
Белая бумажная
кофта, вроде женских ночных
кофт, и шаровары черные, а более
синие, у богатых атласные, потом бритая передняя часть головы и длинная до пят коса, природная или искусственная, отсутствие шляпы и присутствие веера, заменяющего ее, — вот их костюм.
Тут была смесь одежд: видна шелковая
кофта и шаровары купца,
синий халат мужика, камзол и панталоны империалиста с вышитым кружком или буквой на спине.
Наконец они решились, и мы толпой окружили их: это первые наши гости в Японии. Они с боязнью озирались вокруг и, положив руки на колени, приседали и кланялись чуть не до земли. Двое были одеты бедно: на них была
синяя верхняя
кофта, с широкими рукавами, и халат, туго обтянутый вокруг поясницы и ног. Халат держался широким поясом. А еще? еще ничего; ни панталон, ничего…
Дворянки в зеленых и желтых
кофтах, а иные даже в
синих кунтушах [Кунтуш — род верхней мужской одежды.] с золотыми назади усами, стояли впереди их.
Вслед за ним вошла в коридор женщина с измученным лицом и вьющимися седыми волосами, одетая в
кофту с рукавами, обшитыми галунами, и подпоясанную поясом с
синим кантом.
Мальчик Алешка 3–4 лет, которого баба привела за руку, стоит и глядит вниз в могилу. Он в
кофте не по росту, с длинными рукавами, и в полинявших
синих штанах; на коленях ярко-синие латки.
Люба в
синей бархатной
кофте с низко вырезанной грудью и Нюра, одетая как «бэбэ», в розовый широкий сак до колен, с распущенными светлыми волосами и с кудряшками на лбу, лежат, обнявшись, на подоконнике и поют потихоньку очень известную между проститутками злободневную песню про больницу.
Далее, здесь были четыре атласные розовые чехла на подушки с пышнейшими оборками, два великолепно выстеганные атласные одеяла, вышитая
кофта, ночной чепец, маленькие женские туфли, вышитые золотом по масаковому бархату, и мужские туфли, вышитые золотом по черной замше, ковер под ноги и
синий атласный халат на мягкой тафтяной подкладке, тоже с вышивками и с шнурками.
Марфа, мотая головой, расстегнула две верхние пуговицы
синей ситцевой
кофты, погладила горло большой ладонью, равнодушно выдохнув...
Другой раз он видел её летним вечером, возвращаясь из Балымер: она сидела на краю дороги, под берёзой, с кузовом грибов за плечами. Из-под ног у неё во все стороны расползлись корни дерева. Одетая в
синюю юбку, белую
кофту, в жёлтом платке на голове, она была такая светлая, неожиданная и показалась ему очень красивой. Под платком, за ушами, у неё были засунуты грозди ещё неспелой калины, и бледно-розовые ягоды висели на щеках, как серьги.
Ее худощавый стан стройно колыхался в широкой
кофте, с прошивками и дешевыми кружевцами на рукавах и вокруг белой тонкой шеи с
синими жилками. Такие же жилки сквозили на бледно-розовых прозрачных щеках без всякого загара. Чуть приметные точки веснушек залегли около переносицы. Нос немного изгибался к кончику, отнимая у лица строгость. Рот довольно большой, с бледноватыми губами. Зубы мелькали не очень белые, детские. Золотистые волосы заходили на щеки и делали выражение всей головы особенно пленительным.
Он первый исчез из комнаты с рыжей молчаливой полькой, за ним последовали Штральман и актер. Остались только Щавинский, у которого на коленях сидела смуглая белозубая венгерка, и Рыбников рядом с белокурой полной женщиной в
синей атласной
кофте, вырезанной четырехугольником до половины груди.
День жаркий, поляна до краёв солнцем налита, в густой траве дремлют пахучие цветы, и всё вокруг — как светлый сон. И она, в тени, тоже как большой цветок —
кофта красная, юбка
синяя, и тёмные брови на смуглом лице. Смотрит на меня и ласково улыбается, сощурив зеленоватые глаза.
Сидела она откинувшись на спинку стула, помешивая ложкой чай в маленькой
синей чашке, куда насыпала кусков пять сахара. Белая
кофта раскрылась, показывая большую, добротную грудь в
синих жилках, туго налитых кровью. Сборное лицо ее было сонно или задумчиво, губы по-детски распущены.